«Психиатрия - это не про безумие. Это помощь людям, у которых душа разлетелась на осколки», - говорит врач-психиатр высшей категории Наталья Сокурова.

В канун Дня медицинского работника ведущий специалист  ГБУЗ Республиканского клинического центра психиатрии и наркологии дала интервью корреспонденту РИА «Кабардино-Балкария», откровенно рассказав про будни выездной спецбригады, причины сильной стигматизации ментального здоровья в регионе, историю своего шутливого прозвища «Мать богатырей» в сугубо мужском коллективе и дав честное напутствие молодым интернам, которые боятся выгорания.

- Работа на психиатрической скорой требует колоссальной выдержки. Помните свой самый запоминающийся экстренный вызов?
- Самый первый я уже вряд ли вспомню, но был один случай, который длился больше пяти часов. Мы выехали к пациенту в состоянии острого психоза. Мужчина был дезориентирован, крайне напуган и из-за этого забаррикадировался в доме. Предварительно разбил все окна, двери, стёкла. Он устроил своеобразный форт и никого не пускал. Под воздействием галлюцинаций и страхов он и сам не мог выйти, и к себе никого не подпускал.
Он вооружился топором и большим кухонным ножом. Грозился убить любого, кто попытается войти, или покончить с собой. К тому моменту мужчина перестал принимать и пищу, и назначенные препараты, поэтому экстренно нуждался в госпитализации.
Но пациенты в таком состоянии просто не воспринимают обращённую к ним речь и не могут выполнять инструкции. Пришлось привлечь сотрудников полиции, которые оказывают нам содействие в подобных ситуациях. 
Вообще, запоминаются не просто сложные вызовы, а те, когда нам удалось предотвратить трагедию и успеть помочь человеку. Вот такие случаи врезаются в память больше всего. Тогда я чётко поняла, что спокойствие и уверенность - это самое важное в нашей работе. Холодный рассудок помогает сохранить жизнь и пациенту, и коллегам.

- В какой момент вы поняли, что хотите заниматься именно психиатрией? Как отреагировали близкие?
- Интерес к этой сфере у меня появился ещё в студенчестве. Было интересно, как психические расстройства влияют на самого человека и на его семью. Моё желание окончательно укрепилось во время практики. Я поработала с пациентами и вживую увидела, как они меняются, когда выходят из острого состояния. Тогда я поняла, что это именно то, чем я хочу заниматься.
К тому же я с самого детства бывала в подобных учреждениях. Моя мама одно время работала в детском интернате для особенных детей, а затем - в интернате для престарелых и инвалидов. Я видела там много тяжелых ситуаций и изломанных судеб. Уже тогда хотелось как-то помочь этим людям, смягчить их существование. Поэтому, когда я пришла в профессию, мне всё это было близко и знакомо.
Родные поначалу восприняли выбор настороженно - понимали, насколько это эмоционально тяжело. Но со временем приняли моё решение.

 - Один из профилей вашей практики - помощь пожилым людям. Как удается находить к ним подход, когда грань между обычной старческой ворчливостью и реальной деменцией очень тонкая?
- Это действительно ювелирная работа. У бытовой ворчливости всегда есть логика. Например, пожилой человек начинает сокрушаться, что продукты подорожали или сосед выбросил мусор не в тот контейнер. Но когда бабушка начинает плакать и не может объяснить почему, или дедушка, который только что положил зубной протез в стакан, обвиняет всех вокруг в воровстве - это уже «красные флаги».
С такими пациентами нельзя общаться по-армейски, командным тоном. Ключ к общению с ними - дань уважения к их возрасту. Бывают ситуации, когда мы просто садимся рядом, берём человека за руку и спокойно разговариваем: «Тёть Зин, мы не собираемся вас нигде закрывать или изолировать. Мы просто хотим вернуть вам сон, память и улучшить настроение». Иногда приходится подходить и повторять это по семь раз. Но мы добиваемся того, чтобы пациент согласился принять лекарство или сделать укол. С возрастом люди становятся подозрительными, это нужно принимать во внимание и всегда сохранять уважение.

 - Психиатрия в регионах Северного Кавказа до сих пор сильно стигматизирована. Люди боятся огласки и тянут с обращением к врачу до критического момента. Насколько остро этот страх ощущается в вашей практике и как вы помогаете семьям преодолеть этот барьер?
- К сожалению, мы сталкиваемся с этим каждый день. С родственниками пациентов бывает работать тяжелее всего. Они до последнего отказываются принимать реальность. Из-за этой боязни психиатров нам часто привозят людей в крайне запущенном состоянии, когда лечение уже мало к чему может привести. Приходится честно объяснять: если в мозге начались необратимые процессы, мы не сможем вернуть прежнего человека. Время упущено.
Принять диагноз сложно близким любого пациента, но особенно тяжело семьям, где есть пожилые люди. Они не хотят этого понимать, начинают винить во всем себя или, наоборот, врачей. Но когда живёшь с человеком бок о бок, изменения часто не замечаются: там что-то забыл, тут изменился характер - всё списывают на перепады настроения или возраст.
Я всегда привожу людям простой пример: «Если человек сломал ногу, вы же не боитесь вызвать скорую? Вызываете. Но голова - это точно такой же орган, и он тоже может заболеть». Чем раньше вы начнёте терапию, тем эффективнее она будет и тем больше шансов предотвратить тяжкие последствия. Нам необходим открытый диалог. Нужно просвещать людей, чтобы они понимали, что психическое расстройство - это болезнь, с которой сталкиваются многие и с которой можно жить.

- Как новые знакомые реагируют, когда узнают, где вы работаете? Просят в шутку поставить диагноз?
- Постоянно сталкиваюсь с одними и теми же пресловутыми шутками. Стоит людям узнать мою профессию, я уже на опережение говорю: «Можешь не продолжать». Следующий вопрос обязательно будет: «Опиши мой психологический портрет», «Какой диагноз ты мне поставишь?» или «Умеешь читать мысли и гипнотизировать?». Или вот это избитое: «Кто первый халат надел, тот и врач». Некоторые люди, наоборот, сразу замыкаются и начинают осторожничать в разговоре. Я всегда объясняю: на работе я работаю, а за её пределами я самый обычный человек. Я четко разграничиваю личное и профессиональное, не ищу патологий у окружающих, и моя жизнь точно не сводится к тому, чтобы бегать за кем-то с карандашом и ставить диагнозы. На самом деле я прекрасно понимаю людей: тема психиатрии всегда вызывает легкую неловкость, и такие шутки - это просто естественная защитная реакция, попытка разрядить обстановку и справиться со внутренним напряжением. Так что я отношусь к этому с пониманием.

 - Коллеги уважительно называют вас «Матерью драконов». Как вам удалось выстроить работу в сугубо мужском коллективе и стать для них лидером?
- Это добрая шутка коллег, но к этому титулу я отношусь с большим уважением. Рада, что они увидели во мне лидера, способного повести за собой.
Началось всё со Спартакиады медработников. Парни в нашей психиатрической бригаде очень крепкие, сильные и смелые, на них всегда можно положиться. На вызове я могу спокойно повернуться спиной к возбуждённому пациенту. Знаю, что фельдшеры и санитары меня прикроют. Между нами выстроено абсолютное доверие. На соревнованиях я всегда активно болею за них, прохожу с ними каждый этап. Наверное, поэтому они стали считать, что все они - мои дети. Мы уже второй год удерживаем первенство по перетягиванию каната, равных нам нет. Достаточно просто посмотреть на наших ребят, чтобы понять, почему они богатыри.
Я искренне благодарна им и после каждой смены говорю спасибо за командную работу. Мы понимаем друг друга с полувзгляда: мне достаточно просто кивнуть, и фельдшер уже знает, что делать дальше. У нас в бригаде нет разделения на ранги: «ты врач, ты фельдшер, а ты санитар». На вызове мы - одно целое, один организм. От этого единства зависит исход работы, ведь ситуации бывают опасными и долгими. И то, что я женщина, никогда не было проблемой. Напротив, у нас царит взаимное уважение.

 - В преддверии Дня медика, если уйти от шаблонных поздравлений, за что именно вы хотите поблагодарить свою бригаду?
- За то, что они у меня есть. И ценю я их не за какой-то разовый героизм, хотя поводов для него на работе предостаточно. Когда мы едем на вызов, никто из нас не знает, что ждет за дверью. Пациенты непредсказуемы. И мои парни без лишних слов заходят первыми в помещение, прикрывая меня. У нас вообще нет случайных людей, мы работаем вместе уже много лет. При всей суровости нашей службы, со стороны ребят всегда есть внимание и забота в мелочах, это очень дорогого стоит.
Коллегам я желаю здоровья и сил. Психиатрия - это ведь история не про «безумие». Психиатрия - это помощь людям, у которых душа разлетелась на осколки. Наша задача состоит в том, чтобы помочь им собрать эти осколки и найти в себе силы жить дальше. Бывает сложно, но ты перешагиваешь через усталость и идешь работать. В последнее время нуждающихся в нашей помощи становится всё больше.
Мне хочется обратиться и к читателям: помогите нам тоже. Не бойтесь, обратитесь к врачу вовремя, если чувствуете, что вам плохо. Пусть у нас на скорой будет меньше работы. Мира всем и здоровья.

- Если в вашу бригаду придёт молодой интерн и честно признается, что очень хочет работать, но боится не справиться со стрессом. Что вы ему скажете?
- Я бы посадила его перед собой и сказала: «Смотри на меня. Страх не справиться с работой - это не слабость. Это твоя прививка от цинизма». Бояться - это абсолютно нормально. Если ты боишься, значит, осознаешь цену ошибки. Я тоже иногда боюсь.
Что бы я посоветовала? Первое: никогда не работать на автоматизме. Если тебе страшно или ты сомневаешься - подойди и честно скажи нам - старшим. Мы всё поймем, никогда не осудим и поможем. Второе: учись профессиональному юмору. Умей посмеяться над какими-то рабочими моментами, но строго в своем кругу. Без юмора в нашей профессии нельзя, иначе человек выгорит за год.  Мы - врачи душевной боли. Поэтому я скажу ему: «Садись, держись рядом. Пойдём смотреть карты вызовов и пациентов». Наша психиатрическая бригада на скорой одна, так что весь город - это наш один большой район. Работы достаточно, мы во всем поможем. Бояться - это не страшно.